Приятного прочтения.
Зима в Лукошкине
о мной на хоккей?
Ответить он не успел. Только расплылся в счастливой детской улыбке от уха до уха, едва не пуская слюну, как со двора истерично донеслось:
- Казаки! Ка-за-ки-и-и!
Я непонимающе изогнул правую бровь.
- Ворота запирай! Заряжай пищали! Где Еремеев?! Навались, молодцы! Участкового, участкового зови!
В сени ворвался бледный стрелец с саблей наголо, безуспешно пытающийся совладать с языком:
- А... уж ты... ты... та-а-м...
- Кто это, Митя?
- Федька Заикин! На прошлой неделе из царского гарнизона в наше подразделение переведён.
- Та...ам ка...ка...за... ка...заки!
- И что, он всегда так?
- Не-а, тока ежели волнуется страшно. Ну, спросонья ещё или темноты боится, а так... ничего.
- Ка...ка...заки, гов...гов...корю же, т...т...там!
- И это "ничего"?!
- Ну разве когда ещё сказать чего хочет... - явно заступаясь за бедолагу, успокоил Митяй. Я махнул на них рукой и пошёл разбираться. По двору перепуганными курами бегали храбрые еремеевские стрельцы. Дымились фитили у пищалей, матово сверкали клинки и бердыши, кто-то торопливо крестился, и большинство, кажется, уже было настроено на героическую кончину. При виде меня молодцы воспрянули, но на улицу не пустили:
- Охолонись, сыскной воевода, нельзя туда!
- Почему?
- Казаки там... - с благоговейным ужасом выдохнули стрельцы. - Уж ты не ходи, отец родной, за отделение все костьми поляжем, а не пропустим!
- Минуточку, я что-то...
- Не ходи, участковый! Забор надёжный, ворота тесовые, глядишь, до подхода Фомы Силыча и отмашемся...
Нет, ну маразм полнейший! Можно подумать, у нас в Лукошкине гражданская война перед Новым годом загромыхала...
Тем не менее, пока я потопал до калитки, верный Митя резво взлетел на заскрипевший забор и, рухнув с него, завопил в голос:
- Не ходите, Никита Иванович! Там и взаправду страсть великая!
Обозвав сквозь зубы всех подряд паникёрами, я поправил фуражк
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43